Репетиция репетиции 11 страница

Предыдущая234567891011121314151617Следующая

N. N.

Бутерброд маслом вверх

Так в чем же дело? «Человек сам кузнец...»? Протестую, все сваливать на человека нельзя.

Может быть, Счастливцевы поделятся опытом, как им там куется, в их кузницах?

Вот один из баловней, пассивно-везучих. В припадке зависти чуть было не назвал его дармоедом, но это дармоед без вины, таким оказывается почти всякий новичок, играющий на бегах. Блондин, легкая полнота, лицо мягкой лепки, карикатуре не поддается. Лентяй. Лелеял мечту — поездить по миру. Изучал языки, чтобы читать в подлинниках любимых поэтов. И вот час настал: его разыскивает невесть откуда явившийся школьный приятель, работающий в организации по международным свя­зям, приглашает попробовать силы в качестве переводчика

И так всю жизнь и доныне (постучим-ка по деревяшке) — ждет у моря погоды и вскорости дожидается. Никого никогда ни о чем не просит, но кто-нибудь обязательно занесет в дом нужную книгу или ненужную вещь. Чудовищно легко ловит такси. Когда была собственная клячонка марки «Победа», у нее много раз лопались копыта, вываливались внутренности, но не иначе как на стоянках.

На удочку ловит плохо, но в его сеть обязательно забредает рыбина самая крупная. Плохо видит, грибник никакой, но всегда находит белые баснословных размеров. Легкая рука: если делает укол, считайте, вам повезло, как никому, — очень тонкое умение вовремя остановиться. Вместе с тем, как я заметил, следует остерегаться его присутствия при некоторых важных событиях личной жизни: может ненароком пере­манить...

Отдых с ним столь блаженен, что так и хочется написать за него диссертацию. В азартных играх закономерно проигры­вает. Обычно же, когда занят делом (плюет в потолок), —

Фортуна восхищенно танцует вокруг и расточает улыбки. Если соблазн срабатывает, наступают времена облачные, омежные, но ему как-то удается внушить себе, что все из рук вон хорошо...

Масло без бутерброда

Его боится дождь, ему идет навстречу гроза. Так­сист, полный решимости просвистеть мимо, со скрежетом останавливается — гипноз?! Нет, просто красный свет, а энер­гичный пассажир уже сидит рядом и жмет на газ. Всегда приятная возбужденность, неуловимое опьянение, зоркий взгляд, хищный нюх. Одним взглядом открывает сейфы, одним звонком — двери закрытых учреждений, одной бумажкой хва­тает судьбу за горло.

Авантюрист, человек импровизации. Казанова, Одиссей... Александр Македонский, Цезарь, Наполеон... Да, но чем все они кончали?..

Главный навык — умение вовремя начать, а также вовремя смыться.

Великолепная небрежность и эластичный риск, опереже­ние случая случаем... Так играет свои лучшие партии мой любимейший шахматист, так дрался боксер, ушедший непо­бежденным. Низший авантюризм являет вид дикой наглости. Высший — поэзия. («И чем случайней, тем вернее...»). Но как только Авантюрист переходит к защите, к удержанию завое­ванного или чересчур продвигается в одном направлении, Рок, не мешкая, предъявляет счет...



ИЗ ПИСЕМ ДРУГУ

Если не ошибаюсь, сегодня у тебя день рождения. Поздрав­лять или нет?.. Для меня, например, это самый дождливый день. На всякий случай подарок — составленные как раз по этому поводу

ПОСТУЛАТЫ ПОЖИЗНЕННОГО НЕСОВЕРШЕНСТВА

Если не пригодятся, можно передарить.

1. Я никогда себе полностью не нравлюсь. Комментарий не требуется?

2. Я никогда себе полностью не подчиняюсь. Толкуется так: иногда я умнее себя.

3. Я никогда не освобожусь от иллюзий и заблуждений. Примечание: я могу их разнообразить и совершенст­вовать.

4. Я никогда не научусь жить. Примечания:

а) я имею право на смены способов неумения жить,

б) я имею право не убивать себя за неумение жить. Тем более, что

5. Когда-нибудь я обязательно умру.

Примечание: вряд ли я успею к этому подготовиться.

Это еще не все. Если желаешь, чтобы твой день рождения был удачнее моего, вот приложение:

УДАЧА (Инструкция к пользованию)

1. Не желать.

Никогда не желай удачи ни себе, ни дорогим тебе людям, это опасно. Ни пуха, ни пера, в крайнем случае.

2. Не надеяться.

До сих пор ты поступал наоборот.

3. Не искать дважды в одном месте. Удача не глупее тебя.

4. Искать молча. (...)

5. Не упускать.

Как правило, удача не замечается или принимается за неудачу. Может долго ходить за тобой по пятам, а ты не оглянешься. Может подойти и попросить пята­чок, а ты отвернешься. Очень часто валяется под ногами.

6. Не хватать грязными пальцами.

Удача — живое существо, как и ты, а может быть, и еще живее. Нуждается в питании, в свежем воздухе, в движении, в отдыхе, в уважении, а главное, конечно, в свободе. Поэтому:

7. Вовремя отпускать.

Опечатка: всюду вместо «удача» читай «блоха».

Когда ошибки не учат

Плохо быть подозрительным, друг мой, плохо быть недоверчивым. Нескончаемые страдания, беспросветное одиночество. Сам всех от себя гонишь, дуешь на воду, куста боишься. А уж если болеешь и вносишь недоверчивость и в свою болезнь — пиши пропало: и врачу трудно, и тебе трудно, и болячки звереют... Рад бы верить, только вот как? Разве можно? Большой риск...

Плохо и доверчивому, мой друг, и еще как. Обсчитывают, облапошивают, бессовестно надувают. Так и лезут на тебя подлецы, так и льнут паразиты, бежит на зверя ловец — ты все помнишь...

А как быть?.. Недоверчивые, они ведь и происходят по большей части из слишком доверчивых. В самом-самом Фоме Неверующем обнаруживаешь вдруг такую внушаемость, такую голенькую беззащитность... Да, большой риск! И счастье до­верчивых только в том, что они этого риска не чувствуют — или сознательно выбирают.

Друг мой, а вот и главная наша трудность: при закостенев­шем характере ошибки уже не учат — они просто не воспри­нимаются как ошибки Характер и можно определить как избирательную необучаемость. Девяносто девять раз из ста этот ревнивец (ипохондрик, скандалист, параноик, обидчи­вый...) мог убедиться, что ошибается, — и убеждался! — но эти девяносто девять раз для него ничто перед лицом одного, притом, как правило, воображаемого.

И приходишь к светлой мысли, что каждый своей одноцвет­ной правотой — избирательной глупостью — нужен для сово­купности. Что на кухне творения всяк овощ находит свое применение. Что это вроде специализации: один работает хулиганом, другой неврастеником, одни — злыми, другие — добрыми. Баланс вроде бы сходится...

Только вот не светло. Может быть, потому, что не баланс видишь, глядя в лицо, а наоборот. А может, и потому, что она попросту неверна, эта потрепанная мыслишка, или должна же когда-нибудь стать неверной.

Полоса невезения

(Диагностика, лечение, профилактика)

Милый друг, мы с тобой склонны молчаливо (не так уж молчаливо!) предполагать, будто судьба должна нам что-то давать, чем-то обеспечивать, и уж по крайней мере не обижать. Смотрим на судьбу как на свою заблудшую мать-кор­милицу. Ждем, требуем, топаем ножками — ну когда же?

Сосательные движения. Никак не хотим свыкнуться с мыс­лью, что судьба нам ничего не должна, решительно ничего.

Судьба не может быть справедливой или несправедливой. Она бывает щедра, бывает скупа, бывает нежна, бывает жес­тока, мстительна, фантастична — но все это неточно...

Вставать мне, как всегда, в шесть тридцать.

— Московское время восемь часов сорок пять минут. Взрослым о детях...

С этого начинается очень часто: забастовка будильника. Достоверными признаками являются также отсутствие шнур­ка, засорение раковины, необнаружение очков или спичек, девальвация фунта стерлингов, переворот в Абабуа и, наконец, классическое известие о приезде родственников.

Поверим опыту несметного множества самоучек жизни. Догадаться, что не везет, — половина везения. Мероприятие № 1 — отсутствие каких бы то ни было мероприятий, имену­емое кратко отсидка или отлежка (если, например, дойдет до больничного).

Да, первое дело, когда невезение устанавливается, хоть на мгновение — ничего не делать.

Тайм-аут. Думаешь, легко? Думаешь, люди, уклоняющиеся от работы, выполняют эту заповедь? Даже перевыполняют?.. Они трудятся в поте лица, и сами не понимают, отчего так тяжело дышат. Они делают ничего, а это отнимает уйму времени и энергии.

Искусство истинного ничегонеделания дается немногим избранным.

Как только закончится нарастание и установится фон, немедленно начинай отсчитывать сдачу. Для начала лучше всего сделать промежуточный ход — казалось бы, ничего не дающий и даже нелепый, какие требуются иногда в шахматах. В игре такие ходы дают время на ориентировку и сбивают с толку противника, а в жизни высвобождают скры­тые силы благоприятствования.

Делай что-нибудь, лишь бы делать. И лучше всего понача­лу — не то, что впрямую относится к конкретной сфере твоего везения. Если, допустим, опять крупно не повезло в любви — врубайся в работу; если не повезло в работе — обрати внима­ние на друзей... Банал, да, и глупости, не помогает ничему. Но смысл «промежуточного хода» — не во внешнем, а во внутрен­нем результате. Переориентация в силовом поле судьбы, пере­фокусировка душевных сил.

Когда фокус ловится, «промежуточный шаг» превращается в знаменитый зигзаг удачи — контратаку, прыжок из пришибленности в здоровый авантюризм...

Как всякая болезнь, что заметили еще древние, есть необы­чайно полезное упражнение в умирании, так и всякая неудача упражняет жизнь духа. Длительное отсутствие неудач, штиль судьбы — признак грозный, и в таких случаях, профилактики ради, рекомендуется предпринять что-либо несбыточное.

Смерч,

самый малый,

Ааже просто вихрь —

смерч,

могущий послать ведро сметаны

в Австралию, допустим,

из Мытищ,

и всмятку самолет размолотить

способный,

и,

как рваную цепочку,

закинуть в облака товарный поезд,

и наголо обрив

лесной массив,

смять самого себя —

смерч, говорю я, — это очевидно

и словом явлено, и разрывает ухо —

смерч —

это смерть,

ее не рассмотреть:

она смеется,

сметая сметы и смывая смрад

косметики — смерч, собственно, и есть

смех смерти,

предупреждение другого измерения —

сквозящая винтом

пробоина —

урок

прощения...

Силь и Басиль

(Не совсем сказка)

Во времена давние, когда еще водились на земле эльфы, русалки, водяные и прочие диковинные существа, жили на дальнем острове два брата-рыбака, Силь и Басиль.

Занимались одним и тем же — ходили в море, ловили рыбу, сушили, вялили, продавали заезжим морякам и купцам.

Но разное у них было на роду написано.

Басилю везло: и рыба ловилась отменно, и жена что надо, с материка, умница и красавица, и детей пятеро, и дом большой, и навалом всякого добра.

А Силь был невезучий. Рыба у него клевала плохо — мелочь пузатая, да и ту уносило из-под самого носа. Жены не было, никто не шел за него. Вместо дома — что-то вроде шалаша на берегу. И ни гроша за душой. Но притом всегда весел и беззаботен был. Песни распевал, смеялся, то и дело вставлял поговорку: «Волна приносит, волна уносит»...

Вечно сумрачного и озабоченного Басиля это бесило.

— Дуралей, чего хохочешь?

— Живу!

— Да разве это жизнь? Что у тебя за жизнь?

— Самая распрекраснейшая.

— Ничего ведь нет. Опять двух крабов вытащил и дохлую каракатицу.

— Что есть, то мое. Волна приносит, волна и уносит.

— Брось дурака ломать. Помоги мне снасть наладить.

В море они ходили порознь, а когда вместе случалось, то весь улов доставался Басилю, потому что известно было, что везет только ему.

Как-то вышли они рыбачить, отплыли каждый в свою сто­рону, далеко от острова. Вдруг страшная буря поднялась, ураган небывалой силы бушевал три дня и три ночи. И когда оба брата, едва оставшись в живых, добрались до своего острова...

Страшное сотворил океан: слизал почву, все поглотил — одна голая каменистая пустошь...

Басиль лежал вниз лицом возле лодки.

— Ну давай поднимайся... Отдохнул, и довольно, — Силь тихонько тряс его за плечо. — Вставай. Слышишь?

— Отойди от меня, дурак. Ты что, не понимаешь? Жизнь кончена.

— Ну отдыхай...

Неподалеку от острова был еще один островок, маленький, окруженный рифами. Иногда в тихую погоду они там ночевали. Туда Силь и направился.

Прошло немного времени.

— Эй, Басиль! Все лежишь? Я тебе подарок привез. Поднял голову Басиль...

Вместе с братом сидели в лодке все его дети и жена, живые, радостные.

— Опять тебе повезло.

— Как?..

— Очень просто: отсюда унесло, туда принесло. Там и дом твой, пострадал, правда, малость, но ничего, собрать можно.

Все ожидали — вскочит сейчас Басиль, подпрыгнет, запла­чет от радости, родных, чудом спасенных, целовать бросится. Но нет, не таков был Басиль.

— А сеть новая моя, мелкоячеистая, тоже там?

— Не знаю, — ответил Силь. — Я не видел.

— Неужели унесло?!

— Не знаю, может, и унесло с моим домом вместе.

— Э-э-хх!.. Неужели унесло?!

Вскочил Басиль, прыгнул в лодку. Не успел отплыть, как опустился вдруг непроницаемый туман. Рассеялся так же внезапно, а лодки уж нет... «Волна приносит, волна уносит», — сказал Силь.

Проходит час, другой, третий — Басиль не возвращается. Силь тем временем успел рыбки кое-какой наловить, кров на ночь наладил.

Уже смеркаться начало. Басиля все нет.

Развели костер. Силь, весь день не умолкавший, пробормо­тал: «Волна уносит...» И стих.

Зажглись звезды.

И тут из воды, рядом с ними, у самого берега взметнулось что-то громадное, похожее на гигантскую клешню, молниенос­ным движением выбросило на берег человека — и скрылось.

— Возвращаю ради вас, — сказал Голос, удаляясь в тем­ноту.

— Басиль! — припал к брату Силь. — Живой!

— Живой, — просипел Басиль. — Волна уносит, волна при­носит...

Жизнь смысла

В. Л.!

Это я, тот девятиклассник, приславший вам пись­мо с одной фразой-вопросом: ЗАЧЕМ ЖИВЕТ ЧЕЛОВЕК?

Сейчас я уже студент педагогического института и хочу повторить свой вопрос...

Я болен общечеловечностью. Уяснить, что в этой идее связано с душевной болезнью, — кажется, одна из ваших задач. Но даже если вы ответите, что общечеловечность — всего лишь утопия, что на самом деле люди не способны к гармонии, а в лучшем случае лишь к «сосуществованию»... Называйте это «философской интоксикацией», как угодно. В мозгу планеты должны быть и клетки, наделенные этой функцией. Общечело­вечность все-таки заслуживает звания идеала, хотя бы как дань уважения к бесполезным усилиям или памятка для гума­ноидов...

Простите, я сейчас нахожусь в сильном кризисе. Ничего особенного: здоров, энергичен, учусь, общителен. Но внутри...

N. N.

Этому мальчику я отвечаю всю жизнь.

«Мы рождены, чтобы жить вместе», — сказал Экзюпери. Умирать порознь, жить вместе.

Да, есть и долг сознания — быть может, производное от строения мозга, — ощущаемый то как счастье, то как острей­шая боль.

Рано или поздно наступает момент, когда «вечные вопросы» нз отвлеченных, скользящих мимо души, становятся вдруг остро личными.

От этого начинает зависеть возможность жизни.

N. N.I

...Это будет в трехтысячном году. Это происходит сегодня.

Человечество входит в твой дом вместе с газетой и импор­тными товарами; через радиоприемник и телевизор, через музыку, фильмы, книги, через язык, в котором все больше зноязычных слов; через мысли и чувства, которых раньше у тебя не было, через смятение...

Потомок твой будет иметь другой цвет кожи, другую форму-глаз, непредставимое мышление и говорить будет на другом языке.

Ему трудно будет читать эти строчки — не иначе как с помощью словаря.

А тебе трудно сейчас. Ты уже принял Человечество, но оно тебя еще не приняло. Ты говоришь на своем языке, а оно на своих...

У меня нет слов, чтобы доказать тебе, что твое одиночест­во — заблуждение. Но представь: ты — родитель, а Человече­ство — твое незаконченное творение, растущий ребенок. Чадо это уже выскакивает '- тогда из колыбельки, ушибается:, пачка­ется, болеет, бьет се6я oт потери сознания, непрерывно орет. Знает только три слова <дай», «пусти», «покажи».

— Дитя мое, — скажешь ты, — я тебе все объясню и доверю, все дам — подожди, чуточку терпения. У тебя уже развиты мышцы, и даже лишком, но ум еще не созрел, глаза — и те не открылись. т и то просто расти... Ты поймешь себя, когда ясно меня увидишь. А чтобы скорее и не так больно — верь мне и не мешай себе...

Скажешь ты это, конечно, без надежды на понимание.

Человек стремится, сознавая то или нет, стать звуком Вечности. И сейчас, как в дни предпамятные, обрести смысл означает — ВЫЖИТЬ.

Если человек не задается вопросом о смысле жизни, это не значит, что его жи-'1 -мшена смысла. Вот ребенок, ему нет еще года — бессмысленна ли его жизнь? Вопрос глупый, прав­да? Для его родителей он и есть живой смысл — чудо, каторга, наваждение — вот он, тут, в мокрых пеленках. И что из того, что сам он своего смысла не сознает?

Здесь мы ясно видим, что смысл жизни иногда постигается извне жизни. Смысл — ДЛЯ.

Видим ясно и то, что смысл можно сотворить, можно родить из неизвестности.

Почему же не допустить, что это справедливо и для нас, взрослых, пожизненных детей мира? Почему не предполо­жить, что мы и сейчас, неведомо для себя, драгоценны, осмыс­ленны ДЛЯ КОГО-ТО...

Мои родители ушли, оставив меня без ответа на множество вопросов — о себе, обо мне, обо всем... Теперь я, их дитя, вижу ИХ смысл, который ими не постигался. То, о чем они не могли догадываться, чего не желали... Вижу древо неохватимое: одна из веточек — я.

Я теперь жизнь их смысла. Но ДАЛЬШЕ я ничего не вижу.

...Ты произошел из двух маленьких клеточек, слившихся в одну. С гигантской скоростью пробежал путь в миллиард или более лет — от самого зарождения жизни, через стадию неко­его беспозвоночного, некоего рыбоподобного, земноводного, пресмыкающегося... И вдруг — Человек.

Развитие психики изначально также запрограммировано, как развитие зубов. От рождения дано любопытство, способ­ность воспринимать. От рождения — и потребность внутрен­него единства. Твое обучение — забота среды и общества; но дальше — сам, только сам. Научишься ли понимать и мыс­лить — еще вопрос.

Развитие не закончено: оно не может быть законченным никогда, оно может несчастным образом задержаться — но конца нет! Даже когда постареешь, развитие продолжается...

...Ты явился на свет. О великой бесконечности, окружаю­щей тебя, ты не подозреваешь, только содержишь ее в себе. Ты растешь. Мир твой расширяется. Вступаешь в общение с существами, тебе подобными, но свое подобие им начнешь понимать нескоро... Тебе открываются новые жизненные про­странства. Ты уже умеешь читать, писать, уже освоился с телевизором. Ты развиваешься и тем самым все более ВЫХО­ДИШЬ ИЗ СЕБЯ — не в привычно дурацком смысле этого выражения, а в самом глубоком. Ты все больше узнаешь, но как узок еще твой мирок. О скольких людях, о скольких тайнах еще не имеешь понятия. А о самом себе — что ты знаешь о себе в 18 лет, когда организм твой уже давно готов произво­дить новые существа, стать родителем целого человечества? Ты все еще живешь как во сне.

И ВДРУГ — ПРОСЫПАЕШЬСЯ. ПЕРЕД ТОБОЙ ТЬМА.

...Этот тяжкий момент можно назвать первым кризисом бесконечности, первым духовным кризисом. У одних лет в 16—18, у других раньше, у третьих позже... У одних с ужасом и отчаянием, иной раз даже с психозом, у других поспокойнее. Но мало кто минует его, а тех, кто минует, можно считать непроснувшимися.

Ты спрашиваешь: а почему первый кризис? Что, дол­жен быть еще и второй, и третий? Этим не кончится?..

Ну, конечно, не кончится никогда.

...Конспект нашего последнего диалога.

— Как доказать себе, что моя серая жизнь имеет еще и какой-то смысл?

— Поверить в него.

— Чтобы верить, нужны доказательства. Чтобы верить в смысл, я должен видеть, что я с ним связан. А я вижу обратное.

— Верят не в то, что видят.

— Во что же?

— Есть области, где нет фактов и доказательств, но есть вера. Ты не можешь, строго говоря, доказать честность ни одного человека на свете. Но ты все-таки веришь в честность хотя бы некоторых. Если бы никто не верил друг другу, жить стало бы невозможно. А иногда, чтобы увидеть и доказать что-то, нужно сначала в зто поверить. Так алхимики верили, что вещества можно превращать друг в друга, и это, много позже, наконец подтвердилось. Веришь в Индию — открыва­ешь Америку...

— Но я не хочу открывать Америку. Мне нужна всего лишь ненапрасность моей жизни. Как поверить в это?

— Просто поверить. Точно так же, как теперь ты просто веришь в бессмысленность. Ночью тебе не видно солнца, но ты в него веришь?..

Получил письмо. Рад за тебя: вышел на Связь, открыл ложность духовного одиночества при очевидности душевного. Одиночество и есть грань между этими двумя уровнями. С одной стороны, ограниченность взаимопонимания, невозмож­ность разделить сокровенное. С другой — возможность пони­мания безграничного, абсолютная общность как раз в сокро­веннейшем...

От открытия Связи до нахождения своей связи, своего творческого бытия — путь со множеством миражей. Уловить смысл в изломах судьбы можно, только поднявшись над ней, научившись радоваться, как открытиям, безответным во­просам.

В. Л.

Есть ли у цели цель!

В. Л..'

Я уже писал вам три года назад. Вы откликнулись коротким письмом. Написали, что ответ на мои жизненные вопросы есть. И просили подождать...

Отслужил на флоте. Работаю. В жизни мало что изменилось. Здоров, как собака, полон энергии, но все вхолостую, впустую, потому что у меня все так же нет определенной цели. Я уже не верю, что могу достичь чего-то большего. А то, чего мог бы достичь, кажется мне бессмысленным. Я не могу того, что хочу. И не хочу того, что могу. Безволие и отсутствие цели — вот мои основные враги. И они поддерживают друг друга. Разви­вать волю? Зачем? Ведь цели-то никакой нет. Поставить цель? Но такой безвольный человек, как я, все равно ее не достигнет. И самое тяжелое не быть таким, а сознавать, что ты такой. Гляжу на окружающих и удивляюсь их довольству однообраз­ной и скучной жизнью. И ведь их большинство, значит, нор­мальные-то они, а я — ненормальный.

Может быть, это следствие раскола сознания между ре­альной жизнью с ее грубостью и жестокостью и жизнью призрачной, доведенной почти до реальности искусством — кино, книгами, радио, телевидением?.. Вопросы, вопросы... Не все из них даже можно ясно поставить. Я, к сожалению, не могу достаточно ясно излагать свои мысли, не знаю, дойдет ли до вас.

N. N.

N. N!

Что значит «достичь чего-то большего»? А что — малое?..

Чем измеряем? Метрами? Килограммами?

И я долго был в плену у арифметики. А теперь не вижу разницы между спасением одного человека и спасением тысяч или хоть сразу всех, кроме одною. Если я, врач, занят в этот момент этим одним, я его не брошу ради других. Потому что спасение его в данный миг — МОЕ ДЕЛО.

Может быть, в «большое» мы вкладываем свои большие амбиции?..

Никакой человек не может «не иметь цели» и «не иметь воли». И цель, и воля у каждого есть. Вопрос только: осознаны ли? На что направляются? Согласованы ли между собой?

Если нет цели осознанной — значит, есть неосознанная. Если отказывает сознательная воля — значит, действует бес­сознательная, и стоит подумать, к какой цели она стремится.

«Не иметь цели» — не всегда плохо. Это может означать: цель — поиск цели. Может быть равнозначно и бескорыстию: цель — не иметь личной цели. Воля может быть направлена и на то, чтобы не иметь СВОЕЙ воли, а подчиняться той, которую ставишь выше. И это не всегда плохо...

«Гляжу на окружающих и удивляюсь их довольству одно­образной и скучной жизнью».

Мне кажется, вы глядите, почти не видя.

В. Л.

В. Л.!

Я вам задам странный вопрос. Скажите, что сде­лать, чтобы жить было интересно, чтобы хотелось жить? Глу­пый детский вопрос...

Меня поразило ваше утверждение, высказанное в «Искус­стве быть Другим», что тебе никогда не будет скучно, если сумеешь найти ключик к сердцу другого.

Я не слишком общительна, но и не очень замкнута. Есть друзья. Я горячо люблю своих родителей, родных. Но остальные люди мне до того безразличны, что составляют что-то вроде фона, изменись его расцветка, я б этого, пожалуй, и не заме­тила... Скажите, неужели нет никакого выхода? Мне скучно, я осознаю этот недостаток — безразличие ко всему, а что делать? Даже влюбляться как-то лень. Очень прошу, не подумайте, что рисуюсь и не отвечайте из чувства долга.

N. N.

N. N..'

Отвечаю не «из чувства долга», а потому, что мне интересно — что же отвечу?..

Признаюсь, скука для меня всегда была крупнейшей загад­кой. Не скажу, что никогда ее не испытывал, но... Возникали вопросы: а что это? почему?..

Некоторые виды скуки переживались как катастрофа, по­чему и дал ей, устами своего героя, такое определение: БОЛЬ ДУХА.

И у вас тоже скука вызывает протест. И вам тоже любопыт­но, как она в вас завелась и как вывести. Уже есть чем заняться, уже не скучно?..

Что еще можно сказать о скуке, кроме того, что она — весьма частая плата за так называемую нормальность?..

Скучно тому, кому не приходится бороться за жизнь, кто не принужден страдать, — скука и заставляет нас довыполнять природную норму страдания. Оттого-то чаще всего бесятся именно «с жиру» — это бешенство ведь не что иное, как создание искусственных напряжений.

Ну а когда скука замешана еще и на лени, когда она пассивная, вялая, тут круг кажется замкнутым. Какой выход?.. Я бы такого «хомо скукиенса» (не имея в виду лично вас) попробовал недельку-другую подержать на голоде или, в по­рядке исключения, экспериментально выпорол.

Что же касается сопряженного со скукой безразличия к людям... Думаю, оно происходит из неразвитости воображе­ния. Представить, каково было бы ТЕБЕ, если бы кто-то смот­рел на тебя как на пустое место... И эти моменты, наверное, переживались не раз? Никаких «ключей к сердцу», просто СВОЕ припомнить!

Сколько путей ведет к скуке, столько же и выводит из нее... Нет, чувствую, если продолжу, дойду и до такой дичи, как совет читать классиков.

В. Л.

Обыденность — пойло жидкое. Попробуй-ка процитируй взятое наугад письмо, со всеми длиннотами и бестолковостя­ми, со всей унылостью общих мест... Вставь такой необожжен­ный кирпич в книгу — никто не прочтет.

Чтобы ощутить вкус жизни, нужна возгонка. Видишь ли серых людей, вскрываешь ли письма, похожи друг на друга, как спичечные коробки, — если сосредоточиться, все вспых­нет.

Лажа

(Исповедь посвященного)

— Доктор, вот зачем я перед вами...

Я постараюсь короче, доктор... Предлагаю создать комиссию. Экономистов, юристов пригласим, психологов, вра­чей, педагогов, философов, производственников, плановиков, работников управления, печати... Короче говоря, целая сеть, учреждений во главе с Институтом обещания. Для всесторон­него изучения...

Доктор, а можно я дальше прочту?..

Рабочая гипотеза. Обещание — величайший источник зла.

Основание. Подавляющее большинство обещаний не выполняется.

Если отбросить в сторону обещания заведомо ложные

(что не так уж просто), если отвлечься от обещаний поэтических и любовных,

столь же искренних, сколь и невыполнимых,

и детских, граничащих с научной фантастикой, — то и среди обещаний прозаических, вполне честных,

благонамеренных, реалистичных обнаруживается такой чудовищный процент ЛАЖИ.

Извините, доктор, термина удачнее не нашел.

ЛАЖА — не ложь вроде бы, а вот именно: ЛАЖА. Обману­тые надежды. Всего лишь обманутые. А может быть, и неоп­равданные...

Я хотел бы как можно убедительнее ошибиться. Может быть, так и нужно, чтобы из обещаний выполнялась лишь ничтожная доля, как из вечного множества претендующих на гениальность гениальны лишь единицы. Может быть, такова и природа обещания: уносить нас в мир сладостных грез, а выполняться только в порядке чуда.

Но вдруг все-таки обещание предназначено для действи­тельности? Вдруг, вдруг при некоторых условиях процент ЛАЖИ мог быть не так высок?..

Вы уже видите, по глазам видите, что перед вами субъект больной.

Сочувствуете: «очередная жертва ЛАЖИ. Бедняга».

О, если бы так, доктор, верней, если бы только так. Я ходил бы с высоко поднятой головой, я бы пел.

Личный мой кошмар в том, что в своем окружении актив­нейший источник ЛАЖИ — я сам. Да, доктор, перед вами живая ЛАЖА.

Вы смотрите на меня с недоверием, вы не чувствуете, при всей вашей искушенности. Правда, раскусить меня нелегко. Тестировался у знакомых психологов на коэффициент лживо­сти — ни в одном глазу. Заподозрили, что я шиз. Я и сам, признаться, гляжу в зеркало и не могу ничего понять. Не хлыщ, не подонок, не бюрократ. Прямой, теплый, веселый взгляд, честная морда.

Похож на слона, правда? А иногда на большого пса, жена зовет меня Бим, остальные тоже, хотя вообще-то Борис Миха­лыч, сто три килограмма живого веса. Знали б вы, как я популярен в своей шарашке, как меня любят друзья и женщи­ны. А за что, знаете?


5831872153482109.html
5831926381292630.html
    PR.RU™